Ф.И. ТЮТЧЕВ. Послание Горация к Меценату


Послание Горация к Меценату

Послание Горация к Меценату, в котором приглашает его к сельскому обеду

     Приди, желанный гость, краса моя и радость!
Приди, — тебя здесь ждет и кубок круговой,
И розовый венок, и песней нежных сладость!
     Возженны не льстеца рукой,
     Душистый анемон и крины1
     Лиют на брашны2 аромат,
     И полные плодов корзины
     Твой вкус и зренье усладят.
Приди, муж правоты, народа покровитель,
Отчизны верный сын и строгий друг царев,
Питомец счастливый кастальских чистых дев3,
     Приди в мою смиренную обитель!
     Пусть велелепные столпы,
     Громады храмин позлащенны
Прельщают алчный взор несмысленной толпы;
Оставь на время град, в заботах погруженный,
Склонись под тень дубрав; здесь ждет тебя покой.
     Под кровом сельского Пената4,
Где все красуется, все дышит простотой,
Где чужд холодный блеск и пурпура и злата, —
     Там сладок кубок круговой!
     Чело, наморщенное думой,
     Теряет здесь свой вид угрюмый;
В обители отцов все льет отраду нам!
Уже небесный лев тяжелою стопою5
В пределах зноя стал — и пламенной стезею
     Течет по светлым небесам!..
     В священной рощице Сильвана6,
Где мгла таинственна с прохладою слиянна,
Где брезжит сквозь листов дрожащий, тихий свет,
Игривый ручеек едва-едва течет
И шепчет в сумраке с прибрежной осокою;
Здесь в знойные часы, пред рощею густою,
Спит стадо и пастух под сению прохлад,
И в розовых кустах зефиры легки спят.
А ты, Фемиды жрец, защитник беззащитных,
Проводишь дни свои под бременем забот;
И счастье сограждан — благий, достойный плод
     Твоих стараний неусыпных! —
Для них желал бы ты познать судьбы предел;
Но строгий властелин земли, небес и ада
Глубокой, вечной тьмой грядущее одел.
     Благоговейте, персти чада! —
Как! прах земной объять небесное посмеет?
Дерзнет ли разорвать таинственный покров?
Быстрейший самый ум, смутясь, оцепенеет,
И буйный сей мудрец — посмешище богов! —
Мы можем, странствуя в тернистой сей пустыне,
Сорвать один цветок, ловить летящий миг;
     Грядущее не нам — судьбине;
Так предадим его на произвол благих! —
Что время? Быстрый ток, который в долах мирных,
В брегах, украшенных обильной муравой,
     Катит кристалл валов сапфирных;
И по сребру зыбей свет солнца золотой
Играет и скользит; но час — и бурный вскоре,
Забыв свои брега, забыв свой мирный ход,
     Теряется в обширном море,
В безбрежной пустоте необозримых вод!
     Но час — и вдруг нависших бурь громады
     Извергли дождь из черных недр;
Поток возвысился, ревет, расторг преграды,
     И роет волны ярый ветр!..
Блажен, стократ блажен, кто может в умиленье,
     Воззревши на Вождя светил,
Текущего почить в Нептуновы владенья7,
Кто может, радостный, сказать себе: я жил!
     Пусть завтра тучею свинцовой
Всесильный бог громов вкруг ризою багровой
     Эфир сгущенный облечет,
Иль снова в небесах рассыплет солнца свет, —
Для смертных все равно; и что крылаты годы
     С печального лица земли
В хранилище времен с собою увлекли,
Не пременит того и сам Отец природы8.
     Сей мир — игралище Фортуны злой9.
Она кичливый взор на шар земной бросает
     И всей вселенной потрясает
                  По прихоти слепой!..
Неверная, меня сегодня осенила;
Богатства, почести обильно мне лиет,
     Но завтра вдруг простерла крыла,
     К другим склоняет свой полет!
Я презрен, — не ропщу, — и, горестный свидетель
     И жертва роковой игры,
     Ей отдаю ее дары
          И облекаюсь в добродетель!..
     Пусть бурями увитый Нот10
Пучины сланые11 крутит и воздымает,
И черные холмы морских кипящих вод
     С громовой тучею сливает,
     И бренных кораблей
Рвет снасти, все крушит в свирепости своей…
Отчизны мирныя покрытый небесами,
Не буду я богов обременять мольбами;
Но дружба и любовь среди житейских волн
Безбедно приведут в пристанище мой челн.


Пускай от зависти сердца зоилов ноют... Стихотворения Урания




КОММЕНТАРИИ:

  Автограф неизвестен.
  Первая публикация — Труды Общ., 1819. Ч. XIV, раздел «Стихотворения». С. 32–36, с подписью «Ф. Тютчев».
  Печатается по первой публикации. В прижизненные издания не включалось.
  В Изд. 1900. С. 375–378, датируется — 1818 г. Установлена и граница последнего срока написания стихотворения — февраль 1819 г., так как оно было прочитано 8 марта 1819 г. С. В. Смирновым в Общ.
  Создано по мотивам поэзии Горация (см. его оды, кн. III, 29). Заглавие, по-видимому, дал Тютчев.
  И.С. Аксаков в связи с определением отношений «ученика» Тютчева с «учителем» С.Е. Раичем писал: «Ученик скоро стал гордостью учителя и уже 14-ти лет перевел очень порядочными стихами послание Горация к Меценату. Раич, как член основанного в 1811 году в Москве Общества любителей российской словесности, не замедлил представить этот перевод Обществу, где, на одном из обыкновенных заседаний, он был одобрен и прочтен…» (Биогр. С. 13). Однако Аксаков допустил ошибку, указав на то, что в Общ. стихотворение читал Мерзляков 30 марта 1818 г., на самом деле оно было прочитано С.В. Смирновым (см.: Общ. 1819. Кн. XVI. С. 32; см. об этом в статье Г.И. Чулкова «Отроческое стихотворение Ф.И. Тютчева» / Феникс. С. 137–138 и Чулков I. С. 279–280).
  Р.Ф. Брандт (Материалы. С. 94) отметил, что у Тютчева получился «не перевод, а перепев», поэт удлинил произведение и этим «несколько ослабил подлинник <…>, но весьма кстати подчеркнул самые сильные выражения Горация: «vixi» и «mea virtute me involvo» тем, что поставил первое в рифму («Блажен… Кто может, радостный, сказать себе: я жил!»), а из второго сделал отдельный стих («И облекаюсь в добродетель»)».



1Анемон и крин — названия цветов.

2Брашны — кушанья.

3…кастальских чистых дев… — Касталия — родник на горе Парнас, около Дельф, где находился храм Аполлона; кастальские девы — музы (греч. мифол.).

4Под кровом сельского Пената… — Пенаты — древнерим. боги дома, хранители домашнего очага. В переносном смысле — родной дом, родина.

5…небесный лев тяжелою стопою… — речь идет о созвездии Льва.

6В священной рощице Сильвана… — Сильван — италийский бог лесов, усадеб и садов, отождествляется с греч. Паном.

7Нептуновы владенья — Нептун — бог морей и потоков (римск. мифол.).

8Отец природы — по-видимому, и здесь имеется в виду Сильван (Пан). Второй раз он появился в стих. «Полдень»: «И сам теперь великий Пан / В пещере нимф спокойно дремлет». В других стихотворениях о природе поэт использует женский образ: Природа-мать ему дала / Два мощных, два живых крыла («С поляны коршун поднялся…»); «У грудей благой природы / Все, что дышит, Радость пьет! («Песнь Радости. Из Шиллера»), «Нет, моего к тебе пристрастья / Я скрыть не в силах, мать-Земля!».

9…игралище Фортуны злой — Фортуна — богиня счастья, удачи, судьбы, притом она могла быть «судьбой доброй» и «судьбой злой» (римск. мифол.).

10…бурями увитый Нот — Нот — божество южного ветра (греч. мифол.).

11Пучины сланые… — т.е. соленые, морские.



Условные сокращения